Чешежопица

ЗАПОМОЕННЫЕ ВОЖДИ

назад | оглавление | вперед

Чучек жесток и свиреп по отношению к объекту - терпиле. Все поведение его пронизано злом, и оно от преступления к преступлению крепчает. Только силу зэк признает за власть, ей и злу поклоняется в словах и поведении. В родной зэковской среде (помойке) это поклонение возведено в культ, здесь следуют неписаному закону, по которому умервщление - не убийство.

В воровском мире самое страшное - разборка. Разборка (по-другому - правилка) - воровской суд чести, без дуэлей, голосований, по правилу: предъявляем - отвечай. Ясно, четко, без увиливаний. Чем несовершеннее юридические законы и их исполнение, тем яростнее и озлобленнее ведет себя разборка. Разборка - измеритель жизни человека, ставшего навсегда зэком, той жизни, где любое отклонение от звериных законов силы и страха влечет новое унижение - отмывку за проступок-прокол. Поражаются обыватели нелепой смерти соседа - вышел человек из подъезда для того, чтобы выбросить мусор, а его ни за что ни про что пришили наповал. Совсем непонятно: стоял, разговаривал, смеялся и получил нож в затылок. Убийца и бежать не думал, дал себя скрутить и доставить в отделение милиции. Пойдут следствия, суды и преступник отпираться не станет, будет все подписывать, а если в дальнейшем не получит вышак, то в камере после суда пустится в пляс и будет благодарить судьбу.

Берет на себя подследственный все преступление целиком, отмазывая остальных - он и только он во всем виноват, все это дело его рук. Следователь маракует, потирая щеки, вписывает новые 'улики', подгоняет под статью. На самом деле - все туфта, нестыковка. Как столько успел сделать один человек? По делу он превращается во вездесущего монстра, злодея, вора, насильника с десятком преступлений в одно и то же время. Причем, совершает их в местах, куда можно попасть только авиалайнером и вертолетом. Но осудили, сполна вмазали. Зэк, потягивая лямку срока, вправе надеяться, что его не оставят в беде, он же все взял на себя, выручил остальных, спас их от тюряги. По воровскому закону - семье, детям, родителям будут помогать, защищать, охранять от превратностей судьбы. Подберут дорогу к зоне и станут 'подогревать'. Так можно сидеть. А если нарушил правила, сплоховал - предал товарищей, помог ментам раскрыть, выдал, совет зэков вызовет на разборку (на свободе, в зоне, тюрьме). Дадут право приготовиться - пригласить свидетелей, взвесить все за и против. Бывает, что поступившие сведения туфта-фуфло, сплошной поклеп. Тех, кто подобное наклепал, тоже 'правят', выясняя причины, побудившие 'такое сказать'. Такой осужденный, чувствующий за собой такой 'прокол', находясь в тюремной камере, пытается спастись от разборки. Он понимает, что жить ему осталось недолго. Он тайком пишет заявление начальнику тюрьмы, где указывает своих врагов и просит отправить в дальняк. В зоне, почувствовав за собой 'взгляд' стремится скрыться от разборки переводом в другую зону, закрытием в ШИЗО или ПКТ. Такого 'проколотого' зэка может спасти на время, отодвинуть смерть только новая зона.

Случается, срок оттянул, в зоне обошлось - вырвался без разборки. Никто не знает, когда его выпишут, в словах он осторожен - следы заметает, хитрит. Освобождается тихо так, без 'дембеля', даже соседи не заметили, подумали, что перевели в другую бригаду. Получил расчет, тут же, в вольной каптерке приоделся в 'гражданку' одеждой зэков (гражданскую одежду при водворении в зону сдают в каптерку и даже дают расписку, но это - сущий обман, так как одежда идет вольняшкам и работникам зон, они распоряжаются ею сполна, торгуя, обменивая). Кладовщику за одежду отмусолил деньжат из полученного расчета. Все на мази - 'справка об освобождении', паспорт с выпиской, билет до указанного тайного пункта - отдаленного леспромхоза, стройки века - БАМа: Катит по рельсам бывший зэк, осторожно соприкасаясь с волей. Только проводник случайно заметил, что пассажир, следующий по билету до Амазара, исчез из купе. Думает, отстал на станции, бегал небось за водкой или самогоном в ближайшие к вокзалу дома. А новоиспеченный вольняга в это время с кляпом во рту, весь синий, как байкальские волны, лежит связанный на разборке. Братва перечисляет его проступки, проколы-косаки, предательства, измены, доносы ментам и следакам, оговоры, недостойное поведение в 'доме родном и зоне и принимает решение, отмеченное изысканной фантазией садизма. От смерти может избавить только решимость примочить в течение часа первого встречного - мужчину, мента, студента-очкарика, бабу в кроличьей шубке:, вырезать семью по такому-то адресу, ограбить квартиру, угнать автомобиль, поджечь склад, изнасиловать: От этих дел не избавишься, в милицию не побежишь, найдут - хуже будет, тогда пощады не жди. Ни самый ученый специалист по выдумыванию мучений в Древнем Китае, ни самый законченный садист-изувер не в состоянии перещеголять выдумки участников разборки. Виновного привезут в лес и привяжут ноги к согнутым верхушкам берез, которые разорвут человека на части, подвесят за ребра, позвоночник, лопатки на сучья, вскрыв живот; посадят на кол-лом, воткнутый в муравейник - человек погибнет за неделю, а мураши за лето скелет опустят на землю и куча от: довольства отпочкует несколько новых колоний. Вольют ртуть в желудок и гибель от отравления неизбежна - медицина будет бессильна. Втолкнут в металлическую бочку от солярки, руки и ноги просунут в пробитые отверстия и, закопав в землю, зальют бочку экскрементами. Четвертуют на пробензиненной плахе, приковав обручами-скобами к ней грудь, туловище, руки и ноги, а затем привяжут к машинам и по сигналу вырвут в мгновение руки и ноги, да так, что плаха в воздухе повиснет: крик глушится машинными выхлопами. Останки - плаху с еще живым человекомкорягой, руки и ноги сожгут тут же.

В городах растворяют соляной кислотой в ваннах. В Шелехово на алюминиевом заводе были случаи, когда вталкивали в электролизные камеры - один сизый дымок и табачный запах оставался от бывшего господина Вселенной... Могут запечь, зажарить в собственном соку - свяжут, обмотают веревками, обмажут глиной, и... кладут под костер. Это одна из самых мучительных смертей. Легким исходом считается, когда просто убивают, растворяют в кислотах, сжигают, варят. Обычно перед этим над жертвой изголяются и глумятся, вымещая всю дикость на коллегах-соратниках, нарушивших воровской закон. Чучек правит суд над зэком, применяя свой, воровской кодекс. Во время разборок в районах Тюменского Севера человека загоняют в манессмановские нефтегазовые трубы. Известны случаи, когда, проползая десятки километров по трубам, лежащим в вечной мерзлоте тундр, содрав все ткани на руках, ногах, спине, лице зэк оставался живым, на всю жизнь приобретая страшное психическое заболевание - боязнь закрытости, темноты, металла, ржавчины - закрытых помещений, посуды, окон.

Изверги в Омске, Новосибирске, Хабаровске помещают человека в вентиляционные шахты кинотеатров - сильные воздушные потоки за несколько дней иссушают связанного человека, превращая его в высохшую мумию. Крик не поможет, музыкальное сопровождение фильмов и шум вентиляторов заглушают стоны погибающих в муках.

Сажают с обнаженным задом в небольшую бочку с голодными крысами, которые через сутки: вылезут через живот; мучительна смерть утоплением в горячем парафине или живое захоронение в пластиковом мешке под могильной плитой на старом кладбище. Морозят руки, ноги и на глазах живого человека их отпиливают по частям металлической ножовкой, заставляя еще обрубок танцевать; зажимают голову тисками, вставляют в прессы, превращая в лепешку, выбрасывают с вертолетов, кладут в рамы, распиливая по частям вместе с бревном; опускают в бетонную смесь площадным вибратором, в лесных зонах Красноярского края на человека: валят штабель леса:

Когда зэк сам судит, то есть вступает в разборку с якобы виновниками его злоключений, у него возникает ненасытное чувство мести. Месть его поглощает целиком, он в упоении продумывает каждый эпизод, не опускает мельчайших деталей. Его злость переходит в обет: уничтожать таких-то ментов, баб, блядей, сотоварищей по ремеслу. Подготовка по уничтожению ведется тщательно, насквозь продуманно. В одно мгновение автоматная очередь уничтожит: целое отделение милиции, собравшееся на торжественное заседание. Мститель может при этом и себя прикончить. За пределами зон, особенно в городах, менты, служащие в лагерях, не ходят в форме, а стараются так измениться, чтобы их никто не заметил и не узнал. За 'боюсь-боюсь' все же не зря доплачивают - сотни ментов гибнут от рук мстителей. Поехал мент в отпуск в какой-нибудь отдаленный санаторий, к примеру Кульдур, что в Хабаровском крае. Выехал тайно, специально поплутал с пересадками, слух пустил среди зэков, что поедет в отпуск к родственникам в деревню. Едет, катит, созерцая пейзажные красоты, со многими перезнакомится, поиграет в шахматы, вечером перед сном зайдет в туалет и не успеет отреагировать, как отворится дверь и стальной блеск решит все. К ментам у зэков отношение двойственное: с ними надо жить, так как никуда не денешься, но и ненавидеть надо, а уж ежели мент и сам загремит за решетку, то по первому разу он идет в свои, прокурорские зоны. Второй срок несет вместе с зэками. Если узнают о том, что он раньше был в ментах, пощады не жди: прессуют, помоят, педерастят, убивают. Даже не щадят тех, кто в прошлом работал вольняшками в зонах, кто служил в охранных частях МВД, кто, будучи вольным, помогал ментам. В помощь входит и строительство заборов вокруг строящихся зэками объектов, их сигнализации и освещения. Помогать ментам при любых случаях, даже когда они умирают (подыхают), попадают в аварии, по всей обширной зэковской ойкумене считается западло.

Даже когда строители оборудуют площадку под объект - ставят столбы, вышки, обшивают тесом забор, принимают бесконечные проверочные комиссии из управлений МВД, люди стремятся так работать, чтобы об их деятельности никто не знал: ни знакомые, ни жены. Подойдите к бригаде и сфотографируйте ее - страх исказит лица, могут избить, отобрать фотоаппарат. Бригада знает, что строить зону западло, хотя оплата за эту работу повышенная. Не ровен час схватишь срок, попадешь в лагерь - менты будут выяснять, где работал на воле, строил ли зоны. Если строил, на выездные работы ни за что не попадешь. Зэки, узнав о твоей прошлой деятельности, связанной со строительством оград, запомоят и отчешежопят.

Месть зэковская всеохватна и всепроникающа. Гонит баклан Сударев о том, как после командировки он проникает в военную зону под Ангарском в Саянских горах, где он проходил военную службу. В ней стоят ракеты с ядерными боеголовками; он знает все тонкости наводки. Мечтает-грезит их захватить и направить на Москву. Для операции нужна небольшая группа, которую он подберет из проверенных людей. Они захватят боеголовки, наведут на Кремль. Не нажмут они на пусковые установки, если 'педерасты из ЦК КПСС' пойдут на их условия. Им будет послан ультиматум. Условия простые: необходимы три миллиарда долларов, можно и в другой валюте, для него и его мальчиков. В противном случае от столицы останется одно мокрое место. Получив чек и заверения на эти деньги в одном из банков Лихтенштейна, он, Сударев, уедет с корешами за рубеж, точнее улетит. Там, за границей, он пока не решил где, может в Мексике или на островах Фиджи, где тепло и уютно, но обязательно в горах, купит шикарное авто 'Порше' с алмазными подшипниками, с сиденьями, отделанными золотой тканью, и чтобы водитель обязательно был негр-эфиоп. Это он уже решил окончательно. Потом со всего мира свезет блядей-красавиц - белых, желтых, черных, также разноцветных педерастов-мальчиков и будет жиреть, балдеть, кутить, кемарить. Попробует пол себе переделать и бабой побывает, тогда его будет жарить негр-эфиоп, снова вернется к исходному, так, пожалуй, лучше. Будет у него не жизнь, а сплошной балдеж. Посудите, поразмыслив, недорого берет за сохранение Москвы с ее 10-ю миллионами жителей - всего каких-то три миллиарда долларов. Скромный человек Толя Сударев, промышлявший снятием шапок, дубленок, теплых сапожек с дам города Новосибирска. Попал на скамью подсудимых из-за жалости: одну биксу, пожалел и при сорокоградусном морозе завел в подъезд и там раздел. Она, неблагодарная, будучи в страхе, его запомнила, сама чудом осталась в живых, переболев двухсторонним воспалением легких и нервным потрясением. (Лучше бы подохла.) Заявила в милицию. Много месяцев спустя, на опознании (по другому делу арестовали Сударева) она его узнала. (Какая неблагодарность!). Зол на нее Сударев, жалеет, что не придушил в подъезде, тогда бы не было улик. Скромный все же зэк Сударев - в прошлом наводчик стратегических ракет и несостоявшийся рабочий - наладчик завода 'Сибсельмаш', где директором был Виталий Петрович Муха, а Сударев работал у него немного, но всегда 'под мухой':

Жил в Москве социолог-футуролог и писатель-фантаст, человек, как бы сказал Акутагава, тонкий, спекулянт острый, ума недюжинного, занимался поисками сокровищ на Британских островах, в озерах Литвы и шарил в окрестностях знаменитой станции Тайга, что в Томской области. Там по предположению еще тонн пятнадцать золотых слитков лежит из царского запаса. Думал и писал так много, что голова струпьями от неизвестной болезни покрылась. Имя его Александр Горбовский. В порыве предприимчивости он предложил КГБ создать лабораторию под его началом, которая бы изучала психологию государственных деятелей Запада, Америки, Африки и Азии, то есть несоциалистических стран. Проблемы поставил, круг будущей деятельности очертил и, получив негласное добро, бросился по Союзу искать таланты - им была обещана московская прописка, жилье, поездки за кордон для визуального осмотра объектов. К открытию все было готово, даже помещение с портретом Ф. Э. Дзержинского. Требовался пустяк - подпись самого Юрия Владимировича Андропова. Но именно из-за нее произошла осечка. Андропов подумал: эти ученые, изучая западных, начнут исподтишка исследовать и наших дураков! Совсем ни к чему и меня изучать. Наложил резолюцию: 'Вожди изучению не подлежат'. Баста, точка.

Александр Горбовский в уныние не впал, прочитал курс лекций о социальной футурологии и в Москве 70-х годов, издал под эгидой Московского горкома КПСС, естественно тайно, свои выкладки о будущем развитии советского общества и о грядущей перестройке его. Раздал экземпляры несостоявшимся коллегам и пустился с металлоискателем шотландского производства шукать запрятанные драгоценности на просторах отечества.

В те же времена курский школьный директор Ефим Вендров открыл для себя такую сферу деятельности - изучил деловые качества учителей области, да так, что, внемля его советам, облоно наполовину их сократило, оставшиеся взвыли и провалили всю программу обучения. Но он, движимый лозунгом 'Кадры решают все', натолкнулся на Министерство радиопромышленности, которое ухватилось за идею и создало на своем заводе 'Маяк' лабораторию под началом Вендрова, состоящую из него одного. Рекомендации бывшего директора были столь внушительны, что Управление кадров и учебных заведений министерства провело два совещания - одно в Вильнюсе, другое во Владимире. Ефима пригласили в Москву. Изучал Вендров деловые качества мастеров, начальников цехов, инженеров и бухгалтеров и: замыслил прощупать директоров. Начал аж с тружеников 'Уралмаша', стал опрашивать, кто такой Николай Иванович Рыжков по их мнению. Взревел глава социндустрии Урала, узнав о такой дерзости, и выбросил социолога напрочь из своих пределов, как нашкодившего котенка. Лабораторию, к этому времени расширившуюся в штатных единицах и состоявшую из Ефима и его секретарши, разогнали. Задрожали волчьи шрамы на губе ученого и он произнес: 'Вожди в Союзе начинаются с директоров, а я думал - с министров. Ошибся. Придется подаваться на БАМ к Косте Мохортову, у него там сейчас много шизиков неизученных'.

Если вожди на воле, по данным исследований Ефима Вендрова, начинаются с директоров, а по разумению Юрия Андропова с дураков из ЦК КПСС, то в зонах, что известно зэкам без науки, с паханов. Пахан - непосредственный вождь, гроза зэковского мира. Основа лидерства пахана - особые правила игры, сформировавшиеся в группах 'воров в законе'. Процесс создания иерархии в замкнутом, колючечном мире вызвал появление в конце тридцатых годов элитной группы зэков - 'воров в законе', то есть знающих, толкующих и живущих по своему, воровскому закону.

Эта группа впитала давние воровские обычаи и правила, адаптировала их к условиям ГУЛАГа. 'Воры в законе' держали лагерь в своих руках, находясь в тесном контакте с администрацией. Без них зоновская система не могла бы существовать, так как лагеря были бы просто неуправляемы. Каждый лагерь подчинялся вождю-пахану и его дружкам (кодле) - 'ворам в законе'. Внутри этих кодл постоянно шли схватки, борьба за власть и ее привилегии, но в одном все кодлы были едины - в подчинении себе всей массы зэков-работяг.

'Воры в законе' имели в своем распоряжении 'общак' - большие суммы наворованных денег и драгоценностей, которые держал их доверенный из мужиков. Часть суммы находилась в лагере, остальная за его пределами. Кодлы 'воров в законе' отличались особыми приметами и обычаями - они не работали, а в некоторых лагерях имели ритуальное оружие - двусторонние ножи, которые применяли в борьбе с суками - ссученными ворами, выполнявшими требование прежде всего администрации по управлению зэков, а не воров в законе. Ссученные воры жили в лагерях и за его пределами тоже с вождями и дружками, но не так жестоко придерживаясь воровского закона. 'Воры в законе' считали сук предателями, а суки стремились избавиться от их опеки, они доносили на них, убивали, если сила принадлежала им. Страшная, беспощадная война сук с 'ворами в законе' шла на пересылках, очень известна бойней Котласская. В захваченную суками зону 'воры в законе наотрез отказывались заходить, как и суки в воровскую. Главным в дележе между этими группами в зоне было то, что суки хотели иметь такие же почести и привилегии, как и 'воры в законе', то есть, не работать. Администация это требование 'воров в законе' учитывала и использовала как капо - погонял для массы заключенных.

После Отечественной войны на подмогу сукам пришли военные, которые пачками летели в зоны за преступления на освобожденных территориях. Военные стали создавать свои кодлы и в некоторых лагерях взяли власть в свои руки. Именно в этих зонах впервые после многих лет зэки почувствовали хоть какие-то облегчения, то есть ограничение беспредела. Военные выступали также и против администрации лагерей, вызвав неслыханные для тридцатых и начала сороковых годов случаи неповиновения ее действиям. Администация специально завозила в зоны 'воров в законе' и устраивала их схватки с военными кодлами.

Но военные, конечно, не смогли улучшить общий климат в многомиллионных зонах. Ни одна зона не могла существовать без своего вождя, а вождь опирался на апробированный кодекс 'воров в законе'. Лаврентий Павлович Берия, выдающийся психолог, прекрасно знал лагерную ситуацию. Будучи сам бандитом с садистскими наклонностями, он поставил лагеря на службу: хозяйству, науке и искусству. То, что сделал он с помощью лагерей, трудно даже представить. Он создал новые области, осваивал непригодные для человеческого обитания зоны Земли. Примерами могут быть: Магадан, где зазеленели картофельные поля, замычали коровы, поедая траву с орошенных водой Колымы покосов от воды тундровых озер; районы Норильска, где и сейчас еще не живут в любое человеческое жилье проникающие воробьи, и Воркуты, железная дорога от которой вобрала мостовые переходы тундровых рек металлические конструкции с несостоявшегося Дворца Советов, который должен был быть возведен на месте взворванного храма Христа Спасителя в Москве. Он заставил мыслить и работать, пропустив через уголовные кодлы, заносчивых ученых типа Туполева и Ландау. Там среди зэков за несколько месяцев они получили такую 'жизненную накачку', что, возненавидев людей, полностью ушли в мир изобретений и творчества, не требуя себе комфорта.

Революция вскрыла присущий человеку, как виду, инстинкт вождизма. В ее условиях вождем мог стать каждый. И полезли вверх, как после дождя поганки, доморощенные Спартаки, Пугачевы, Котовские, Троцкие: Вожди стали уничтожать и загонять в тут же созданные концентрационные лагеря других вождей. Здесь же формировались свои, новые. Вожди, гении, шизики работают, как им кажется, только на человечество, обещая ему блага в будущем, а к простой деятельности по добыванию хлеба насущного они не приспособлены. На самом же деле они думают только о себе, о своей жизни, своем бессмертии - пишут, рекомендуют, советуют. Вожди любят лучшее при жизни. При этом считается, что народ должен о них заботиться в первую очередь.

Так вышло, что к концу сороковых годов в лагерях страны развелось море вождей, как лаптей в коллективизированных деревнях. Вожди в бесконечных разборках мешали выполнять плановые задания и помогать созданию Сталинградов, Сталиногорсков, Сталино и прочих Сталинов. Поговаривают, что в это же самое время в одной из зон замочили друга Лаврентия Павловича, направленного туда для ознакомления с психологией и очистки от шелухи сомнений так же, как в Древнем Китае кастрировали для этих же целей историка Сыма Цяня, чтобы он глубже и плодотворнее трудился, не отвлекаясь на посторонние дела. Лаврентий Павлович Берия, поразмыслив, решил резко уменьшить численность вождей-паханов, а также их ближайших соратников. Он созвал всесоюзное совещание начальников лагерей. Оно проходило по методу мозговой атаки: начальникам предложили написать реферат на тему 'Ликвидация 'воров в законе', как фактор повышения эффективности социалистического труда в лагерях'. Выступать разрешалось дельно, не более пяти минут, как когда-то рекомендовал для других главный болтун Октябрьской Революции. Затем начальникам предложили вернуться домой и ждать решения. Оно последовало буквально по пятам. Пришел приказ в один день, один час паханов и их кодлу отправить на этап. В течение месяца из всех лагерей Союза их свезли в одну, вновь организованную зону, на севере Свердловской области. Зона эта усиленно охранялась людьми Лаврентия Павловича, лагерные офицеры внутри нее ходили в сопровождении вооруженных солдат. Адское зрелище представляла эта зона: вожди, ослепленные самой сладкой сладостью и негой в мире - властью над себе подобными, которая не имеет границ, вступили в борьбу за власть среди вождей. Везде валялись трупы вождей и их соратников по борьбе. Известно, когда снимают секретарей обкомов КПСС, то они в приемных ЦК КПСС ревут, как младенцы, у которых отобрали соску. Как пожар-низовик останавливают встречным палом, так только вожди-паханы в состоянии уничтожить вождей-паханов. Начальник лагеря паханов, сам в прошлом уголовник-пахан проводил тактику перемешивания вождей: только в зоне устанавливалась власть пахана и воцарялось относительное спокойствие, как он изымал его вместе с кодлой в отдельный охраняемый солдатами барак. Через день в зоне уже царствовала новая кодла. Вновь испеченного пахана-вождя он переводил в спецбарак к уже там сидящему контингенту 'воров в законе'. Они начинали резать друг друга. Недорезанную кодлу вновь водворяли в зону. Многотысячный лагерь вождей не работал, а уничтожал друг друга, борясь за власть. Таким макаром за каких-то полгода большая часть вождей отправилась в преисподнюю. Оставшиеся вожди, будучи опомоены и отчешежоплены усопшими вождями, превратились в послушную армию педерастов и чертей. Некоторые стали приобщаться к труду, вспомнив свое рабоче-крестьянское происхождение.

Все это время зона была без дорог и переписки, короче, на обезжиренном режиме. Дело дошло до того, что бывшие паханы-вожди хавали убитых вождей, до того они проголодались. После такого всевождистского опомоивания вождям трудно было подняться до былого уровня, исчез лоск, ореол геройства и уголовной славы. Но их не оставили, а снова разбросали по зонам отечества доживать и делиться пережитым. Там в других зонах многих добили суки. Из содружеств 'воров в законе', насчитывающих десятки тысяч сплоченных соратников, осталось около тысячи. Это были в основном те, кого спасли начальники за былые заслуги, подмогу, те, кто мог держать язык за зубами, а не в заднице. В середине 80-х годов в этом 'братстве' насчитывалось свыше 200 человек. Их глава, Боб умер в возрасте 87 лет на своей даче под Пятигорском. До конца он ежедневно принимал массаж, играл в карты, ездил к друзьям и организовывал дела. Он пережил арест своего друга по Норильску Ахмаджона Адылова - главы узбекской мафии. Менты хвалились в своих пособиях, издаваемых Рязанской школой милиции, что в стране в 1980 году было всего 14 'воров в законе'. Боб, знающий истинную картину, радовался тому, что началось возрождение воровских традиций. Особенно умиляло его то обстоятельство, что русское воровство хорошо прижилось за границей. В нас, 'ворах в законе', есть все же дух рыцарства, изрекал он в минуты откровения.

Бериевская операция по уничтожению вождей вошла в гены - оставшиеся в живых 'воры в законе' очень хвалят Сталина, Гитлера, Муссолини и других вождей, но всей многоэтажной соленостью лагерного мата проклинают Лаврентия Павловича.

Паханы по-прежнему (по Брежневу) властвуют в зонах, но без прежнего лоска и ритуальности. Они явно измельчали, часто идут на поводу администрации. Бывает невиданное - пахан становится 'роком зоны' и вступает в СПП - секцию профилактики правонарушений, бредет официально по дороге исправления. Разборки по-прежнему процветают и множатся - зэк-чучек мельчает, а от того и звереет.

назад | наверх | оглавление | вперед

ОБСУДИТЬ НА НАШЕМ ФОРУМЕ | В БЛОГЕ